Дверь открылась. Адриан вошёл один. На нём был тёмный пиджак, но даже дорогая одежда не скрывала, насколько ему плохо. Щёки впали, под глазами легли серые тени. В прошлой жизни в этот момент я бы бросилась к нему. Теперь я только отступила от металлического с

— У него почти нет пульса!

— Машина скорой где?

— Ещё две минуты!

Две минуты. Иногда это много. Иногда — вся оставшаяся жизнь. Диего лежал на носилках у служебного входа арены. Бок его костюма был разрезан, ткань пропиталась кровью. Медик прижимал повязку к ране, второй

Диего захотел увидеть меня на следующий день. Я отказала. Не потому, что не хотела знать, как он. Потому что впервые за две жизни мне нужно было решить, что делать с собственным телом. Врач государственной больницы объяснила последствия процедуры осторожно. Слиш