К вечеру слух уже стоил нам денег. Сначала хозяин лавки отказался продавать корм в долг, хотя десять лет записывал покупки моей матери в старую тетрадь. Потом сосед, который должен был помочь с оливками, прислал сына сказать, что «не хочет проблем с Вальдес

Дверь открылась. Адриан вошёл один. На нём был тёмный пиджак, но даже дорогая одежда не скрывала, насколько ему плохо. Щёки впали, под глазами легли серые тени. В прошлой жизни в этот момент я бы бросилась к нему. Теперь я только отступила от металлического с

— У него почти нет пульса!

— Машина скорой где?

— Ещё две минуты!

Две минуты. Иногда это много. Иногда — вся оставшаяся жизнь. Диего лежал на носилках у служебного входа арены. Бок его костюма был разрезан, ткань пропиталась кровью. Медик прижимал повязку к ране, второй