— У него почти нет пульса!

— Машина скорой где?

— Ещё две минуты!

Две минуты. Иногда это много. Иногда — вся оставшаяся жизнь. Диего лежал на носилках у служебного входа арены. Бок его костюма был разрезан, ткань пропиталась кровью. Медик прижимал повязку к ране, второй

Диего захотел увидеть меня на следующий день. Я отказала. Не потому, что не хотела знать, как он. Потому что впервые за две жизни мне нужно было решить, что делать с собственным телом. Врач государственной больницы объяснила последствия процедуры осторожно. Слиш

Утром возле ворот загородного дома стояли журналисты. Томас ругался по телефону. Диего прислал одно сообщение: «Я адрес не давал». Я поверила. Адриан мог найти почти всё в нашем районе. Но теперь это работало против него. Если журналисты нашли меня так быстро,