Чёрный автомобиль доньи Эстелы Вальдес остановился у нашего дома так резко, будто приехал не просить, а забирать. Я стояла у стола и перебирала сушёные травы для бабушки, когда мать увидела машину в окне и уронила чашку. Глина раскололась о пол.

— Лусия, — прошептала она. — Это Вальдесы.

Я тогда ещё не понимала, почему от одного имени у неё задрожали руки. Донья Эстела вошла без приглашения. Высокая, сухая, в светлом костюме, который стоил, наверное, больше нашего дома. За её спиной остался водитель. Внутрь она никого не позвала. Ей и не требовалась охрана. В нашем посёлке фамилия Вальдес работала лучше любой охраны. Она посмотрела на маму, потом на бабушку Росарио и остановилась на мне.

— Мой сын умирает.

Ни приветствия. Ни просьбы. Я молчала.

— Адриану осталось немного. Лучшие врачи Севильи не знают, что делать. Но наша семья знает то, чего не знают они. В женщинах Ромеро живёт Дар жизни.

Бабушка резко подняла голову. Мать побледнела ещё сильнее. Я усмехнулась.

— Красиво звучит.

Донья Эстела не улыбнулась.

— Ты выйдешь за Адриана. И спасёшь его.

В комнате стало тихо. Снаружи трещали цикады. Где-то за стеной звякнула привязанная к козе цепь. Всё продолжало жить, словно женщина передо мной не распорядилась моей жизнью одним предложением.

— Простите? — спросила я.

— Не заставляй меня повторять.

Мать схватила меня за запястье.

— Лусия...

— Нет, Мария, — отрезала Эстела. — Пусть слышит сама. Ваш род много лет скрывал то, что принадлежит этой земле. Мой сын — единственный наследник Вальдесов. Если для его спасения нужен брак, брак состоится.

«Ты выйдешь за Адриана». Слова ударили меня сильнее, чем если бы она дала пощёчину. Мир поплыл. Я увидела другую комнату. Белые простыни. Тяжёлый запах лекарств. Мужчину на кровати — худого, горячего от лихорадки, едва способного поднять голову. Адриан. Моего мужа. Нет. Я никогда не была замужем. Я вцепилась пальцами в край стола. Воспоминание не исчезло. Я увидела себя в свадебном платье, которое мне было велико в груди и мало в талии. Увидела донью Эстелу рядом со священником. Увидела, как люди шептались: «Она спасёт наследника».

Адриан почти не смотрел на меня. Даже у алтаря. Он смотрел мимо — туда, где стояла Кармен Сантос, танцовщица фламенко в красном платье. Потом была ночь. Не любовь. Не нежность. Только обязанность, которую все вокруг называли честью. Через несколько недель я узнала, что беременна. Двойня. И почти одновременно Адриан начал поправляться. Сначала он смог сам встать. Потом стал выходить в сад. Через месяц снова сел за руль. Через два выглядел здоровее, чем до болезни. Все говорили: чудо. Я тогда тоже так думала. Я думала, что спасла мужа.

Я думала, что теперь он хотя бы увидит во мне человека. Но первым именем, которое он произнёс, когда полностью пришёл в себя, было:

— Кармен.

Меня затошнило.

— Лусия? — мать трясла меня за плечо. — Что с тобой?

Голос доносился как издалека. Я моргнула. Передо мной снова стояла донья Эстела. Но теперь я знала её. Знала этот взгляд. Знала этот дом, эту фразу, эту жару за окном. Это уже было. Я снова увидела Кармен. Живую, смеющуюся, держащую Адриана за руку у меня на глазах. Увидела себя беременной, тяжёлой, всё ещё пытающейся заслужить хотя бы благодарность. Потом воспоминание рванулось дальше. Кармен в ярости вышла замуж за мелкого преступника. Кармен погибла после уличной драки. Адриан пришёл ко мне в тот же вечер. Его лицо было белым.

— Это ты виновата.

Я отшатнулась даже сейчас, в настоящем.

— Что? — прошептала мать.

Я не ответила. В воспоминании Адриан кричал:

— Ты и твоя проклятая кровь отняли её у меня!

А потом — роды. Боль. Два детских крика. Я ещё не успела увидеть лица сыновей, когда дверь распахнулась. Вошли трое мужчин Адриана. Один держал верёвку. Другой — длинный нож. Третий смотрел на меня так, будто я уже была мертва. Я перестала дышать.

— Лусия! — мать почти закричала.

Я вернулась в комнату, но сердце колотилось так, словно всё происходило сейчас. Донья Эстела нахмурилась.

— Значит, ты всё-таки слышала о Даре жизни.

Я посмотрела на неё. В прошлой жизни я сказала «да». Я спасла её сына. Я отдала ему здоровье. А взамен он забрал у меня всё. Но самое страшное воспоминание ещё не закончилось. Я увидела руки его людей, тянущиеся к моим новорождённым детям. И поняла, что знаю, чем заканчивается этот брак. Не разводом. Не разбитым сердцем. Моей смертью.

— Уберите руки от моих детей!

Мой собственный крик из прошлой жизни разорвал мне голову. Я снова была там. На кровати, мокрой от крови и пота. Слишком слабая, чтобы встать. Слишком живая, чтобы не понимать, что делают мужчины Адриана. Одного ребёнка я успела увидеть. Мальчик. Красное маленькое лицо. Чёрные влажные волосы. Он кричал. Второго я даже не увидела.

— Куда вы их несёте? — я хватала воздух. — Это дети Адриана! Слышите? Это его сыновья!

Мужчина у двери усмехнулся.

— Сеньор Вальдес знает.

— Тогда позовите его!

— Он приказал забрать их.

У меня внутри всё оборвалось.

— Зачем?

Ответ я помнила слишком хорошо.

— Боевые быки сегодня получат хороший корм.

Даже теперь, спустя одну смерть и одно невозможное возвращение, у меня свело живот. В прошлой жизни я пыталась подняться. Меня ударили. Потом вытащили из комнаты. Я звала детей, пока голос не сорвался. Просила хотя бы сказать, живы ли они. Никто не отвечал. Меня привезли в старый винный подвал поместья Вальдесов. Там не было окон. Только камень, сырость и далёкий рёв быков. Первый день я кричала. На второй просила воды. На третий уже не могла встать. Последнее, что я помнила, — как лежала на холодном полу и думала не об Адриане. О сыновьях.

О том, что даже не успела дать им имена. После моей смерти Вальдесы объявили мою семью колдунами. Маму и бабушку выгнали с земли. Дом забрали за «долги», которых никогда не существовало. Так закончилась моя первая жизнь. Я резко вдохнула. Настоящее вернулось. Та же комната. Та же жара. Моя мать жива. Бабушка жива. Я не беременна. За дверью нет людей Адриана. Ещё нет.

— Лусия, — сказала донья Эстела, и раздражение в её голосе теперь показалось мне почти смешным. — Ты собираешься ответить?

Я посмотрела на маму. Она боялась. В прошлой жизни я приняла её страх за совет. «Вальдесам нельзя отказывать». «Это честь». «Ты спасёшь человека». Я спасла. И заплатила за это двумя детьми и собственной жизнью. Я медленно поднялась со стула.

— Спасибо за предложение, донья Эстела.

Мать облегчённо выдохнула. Эстела чуть приподняла подбородок, словно уже услышала согласие. Я продолжила:

— Но никакой свадьбы не будет.

Мать издала странный звук.

— Лусия!

— Тихо, мама.

Эстела смотрела на меня несколько секунд.

— Ты не поняла.

— Поняла прекрасно.

— Мой сын умирает.

— Мне жаль.

Её лицо стало жёстким.

— Не играй со мной, девочка. Твоя бабушка знает старые истории. Когда женщина Ромеро соединяет жизнь с мужчиной...

— Истории, — перебила я. — Именно. Старые истории.

Росарио сжала губы, но промолчала.

— Дар жизни — сельская сказка, — сказала я. — Если Адриан болен, ему нужен врач. Не жена, которую вы назначили без её согласия.

Эстела сделала шаг ко мне.

— Ты понимаешь, кому отказываешь?

— Да.

В прошлой жизни я поняла слишком поздно. Сейчас — вовремя.

— Вальдесы могут сделать так, что ваша семья больше не найдёт здесь ни работы, ни кредита, ни покупателя на урожай.

Мать побледнела. Я почувствовала, как её пальцы сжали мой локоть. Вот оно. Не просьба о спасении. Цена послушания. Я повернулась к матери.

— Посмотри на меня.

Она подняла глаза.

— Я не выйду за него.

— Но если они...

— Я разберусь.

В прошлой жизни я тоже обещала семье, что разберусь. Только тогда я имела в виду: потерплю. Теперь — совсем другое. Эстела рассмеялась один раз, коротко и без радости.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор.

— Уже есть.

— Потому что сказала «нет»?

— Потому что впервые поняла: ваше «да» мне ничего не даёт.

Её глаза сузились. Я видела, как быстро она считает варианты. Силой увезти меня прямо сейчас? Слишком заметно. Надавить на семью? Вероятно. Позвать Адриана? При этой мысли меня пробрал холод. Если я вернулась... Мог ли вернуться он? Нет. Слишком безумно. Моя смерть уже была невозможной. Второе возвращение — ещё более невозможным. Эстела открыла рот, но за её спиной раздался кашель. Тихий. Сухой. Знакомый до боли. Я медленно повернула голову. В дверном проёме стоял Адриан Вальдес. Худой. Бледный. Одной рукой он держался за косяк.

В прошлой жизни в этот день он не приезжал. Я помнила это точно. Он должен был лежать дома и почти не вставать. Но теперь он был здесь. Адриан посмотрел прямо на меня. И улыбнулся уголком рта.

— Значит, — прохрипел он, — в этой жизни ты решила начать с отказа.

У меня похолодели пальцы. Он не должен был знать этих слов. Не должен был знать, что была другая жизнь. Но знал.

Я смотрела на Адриана и впервые после возвращения почувствовала настоящий страх. Не страх перед его деньгами. Не перед фамилией Вальдес. Перед тем, что моё главное преимущество только что исчезло. Он тоже помнил. Адриан оттолкнулся от дверного косяка и вошёл. Каждый шаг давался ему тяжело, но взгляд оставался ясным. Слишком ясным для человека, которого я помнила умирающим.

— Что ты сказал? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Не заставляй меня повторять.

Та же фраза, что сказала его мать. Но за ней было другое. Предупреждение.

— Адриан, — резко произнесла Эстела. — Тебе нельзя было вставать.

— Я услышал, что наша будущая спасительница вдруг стала гордой.

— Она отказалась, — сказала Эстела.

— Я слышал.

Его глаза не отрывались от меня.

— Новая стратегия, Лусия? Сделать вид, что не хочешь меня, чтобы поднять цену?

В прошлой жизни он говорил почти то же самое через год после свадьбы, когда я перестала просить его прийти домой. «Ты специально изображаешь холодность. Думаешь, я начну за тобой бегать?» Я медленно расправила плечи. Это не совпадение.

— Я не поднимаю цену, — сказала я. — Я снимаю товар с продажи.

Мать охнула. Даже Росарио посмотрела на меня удивлённо. Адриан побледнел ещё сильнее — на этот раз не от болезни.

— Следи за языком.

— А ты держись подальше от моего дома.

— Ты говоришь так, будто я уже сделал тебе что-то.

Он хотел проверить меня. Понять, сколько я помню. Я не собиралась отдавать ему больше, чем он уже выдал сам.

— Мне достаточно знать, что ты мне не нужен.

— Ложь.

— Тогда живи с ней.

Я сделала шаг ближе.

— И ещё. Держись подальше от моей матери. От бабушки. И от меня.

Он улыбнулся холоднее.

— Кого забыла?

Я специально произнесла:

— Кармен.

Это сработало. Его пальцы сжались.

— Не произноси её имя.

Мать ничего не поняла. Эстела повернулась к сыну.

— При чём здесь Кармен Сантос?

Адриан проигнорировал её. А я получила ответ. Он помнил всё. Не только нашу свадьбу. Не только мой Дар. Кармен. Её смерть. Мою смерть. Детей. Подвал. Всё. И всё равно пришёл сюда. Не с раскаянием. Не с ужасом. С претензией. Словно вторая жизнь была выдана ему для того, чтобы ещё раз получить своё.

— Мама, — сказал он наконец. — Уходим. Она бесполезна.

Эстела уставилась на него.

— Ты едва стоишь.

— Найдём другой способ.

— Адриан...

— Я сказал, уходим.

Он развернулся. У двери снова посмотрел на меня.

— Ты пожалеешь, Лусия.

В прошлой жизни эти слова сломали бы меня. Теперь я ответила:

— В прошлый раз уже пожалела. Хватило на две жизни.

Он замер. Только на мгновение. Но я увидела. Попала.

***

На следующий день весь посёлок уже знал новую версию событий. Только не правду. В пекарне передо мной закрыли дверь. У лавки с овощами продавец сделал вид, что не слышит, когда я поздоровалась. На площади разговоры стихали, стоило мне пройти мимо. Потом кто-то сказал достаточно громко:

— Вот она.

Я остановилась.

— Кто?

— Та самая, — ответила женщина возле фонтана. — Которая придумала сказку про чудесную кровь, чтобы женить на себе Адриана Вальдеса.

По толпе прошёл смешок. Я поняла сразу. Адриан ударил первым.

— Интересно, — сказала я. — А кто рассказал вам эту сказку?

— Все знают.

— «Все» — это кто?

Женщина отвела взгляд. Другой голос выкрикнул:

— Охотница за деньгами!

Кто-то рассмеялся. В меня полетел помидор. Он ударился о плечо и разорвался красным пятном по светлому платью. Мать, которая шла рядом, вскрикнула. Я удержала её. Вторым прилетел кусок грязи. Потом маленький камень. Не тяжёлый. Достаточно, чтобы унизить.

— Лгунья!

— Ведьма!

— Вальдесы пожалели вашу семью, а ты решила залезть к ним в дом!

Я могла кричать в ответ. Могла рассказать всё. Что это Эстела пришла к нам. Что она требовала свадьбу. Что её сын умирает. Что Адриан уже однажды получил от меня жизнь — и расплатился моими детьми. Но никто бы не поверил последнему. А первые три факта я ещё могла заставить их услышать позже. Не сегодня. Сегодня толпа хотела зрелища. Я подняла голову. Дом Вальдесов выходил балконом на площадь. Адриан стоял там. Рядом с ним — Кармен Сантос. Живая. Красивые тёмные волосы, красная юбка, рука на перилах.

В прошлой жизни я ненавидела её ещё до того, как она сделала мне что-то лично. Потому что Адриан всегда выбирал её. Теперь всё было иначе. Кармен посмотрела на моё испачканное платье и улыбнулась. Адриан не улыбался. Он просто смотрел. Проверял, сломаюсь ли. Я провела пальцами по красному пятну на ткани. Подняла ладонь. Посмотрела на томатный сок, похожий на кровь. А потом посмотрела прямо на него. Я не заплакала. Не убежала. Не попросила остановить толпу. Я только запомнила. Кто кричал. Кто бросал. Кто стоял на балконе.

Кто решил, что может переписать правду быстрее меня. В прошлой жизни я пыталась заслужить любовь Адриана. В этой — мне не нужна была даже его смерть. Мне нужно было, чтобы он потерял всё, чем привык управлять моей жизнью. Первым делом — доступ к моей семье. Я повернулась к матери.

— Идём домой.

— Лусия, они...

— Сегодня ночью ты и бабушка уедете.

Она застыла. Я снова посмотрела на балкон. Адриан наконец нахмурился. Он ожидал слёз. Получил план.