Максим вспомнил о Полине только тогда, когда вышел из душа. Он остановился посреди спальни: на диване у стены кто-то резко шевельнулся, и через секунду раздался испуганный вскрик.

— Господи!

Полина дёрнула одеяло к лицу.

Максим выругался и схватил полотенце.

— Перестань орать.

— Тогда оденьтесь!

— Это моя комната.

— Тем более!

Он быстро обернул полотенце вокруг бёдер и раздражённо провёл ладонью по мокрым волосам.

Только теперь он окончательно вспомнил: после разговора в кабинете сам отправил её сюда. Потом была Кира, ужин, звонки, проверка отчётов по другому заведению — и Полина каким-то образом выпала из головы до того момента, пока он не вернулся в собственную спальню и не увидел беременную женщину на своей кровати.

— Я думала, вы сегодня не придёте, — тихо сказала она.

— Я тоже.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

Полина опустила одеяло, только убедившись, что он прикрылся. Максим заметил, что она выглядит ещё более уставшей, чем несколько часов назад.

— Почему ты вообще спала на кровати?

Она уставилась на него.

— Потому что вы сами отправили меня сюда.

— Я не говорил ложиться именно на мою кровать.

— В следующий раз оставьте инструкцию.

Максим прищурился.

— Быстро осваиваешься.

— Я сегодня узнала, что должна отдать вам ребёнка и исчезнуть. Думаю, право поспать на нормальном матрасе я уже заслужила.

Ответ попал точно.

Максим отвернулся к шкафу.

— Я буду спать здесь.

— Хорошо.

Полина встала.

— Ты куда?

Она указала на диван.

— Туда.

— Он короткий.

— Я помещусь.

— Ты беременна.

— Я в курсе.

— И спина не будет болеть?

Полина посмотрела на него так, будто не могла понять, зачем он вообще спрашивает.

— Я спала и в худших местах.

Максим замер с футболкой в руках. Она сказала это спокойно, без жалобы — и именно поэтому слова ему не понравились.

— Ложись обратно.

— Нет.

— Полина.

— Максим.

Он медленно повернулся.

— Ты сейчас специально?

— Что?

— Споришь.

— А вы сейчас специально пытаетесь командовать каждым моим движением?

— Потому что завтра мы подпишем договор, после которого ты будешь жить по определённым правилам.

Полина усмехнулась.

— Спасибо, что напомнили.

Максим резко натянул домашние брюки.

— Спи где хочешь.

— Спасибо за разрешение.

Она легла на диван, отвернувшись к стене.

Максим выключил верхний свет.

Комната погрузилась в полумрак.

Несколько минут было тихо.

Потом он понял, что не спит.

И она тоже.

— Ты не уснула? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

— Чужая комната.

— Это теперь временно и твоя комната.

Полина повернула голову.

— До завтра.

— Что значит «до завтра»?

— Вы же собираетесь везти меня куда-то ещё.

Максим вспомнил собственные слова.

Да.

До родов она должна быть там, где он сможет контролировать ситуацию.

Лучше всего — в доме Воронцовых.

От одной мысли о разговоре с матерью у него заболела голова.

— Завтра поедешь со мной.

— Куда?

— Домой.

— К вам?

— А ты знаешь другое место, где я могу быть уверен, что ты снова не исчезнешь?

Полина села.

— Я не преступница.

— А я не собираюсь ещё четыре месяца искать тебя по камерам.

— Я тогда ушла, потому что не хотела вас больше видеть.

Максим почувствовал знакомое неприятное давление под рёбрами.

— Теперь придётся.

— Ради ребёнка.

— Если он мой.

— Конечно.

Каждый раз, когда она произносила это спокойное «конечно», ему хотелось спорить ещё сильнее.

Он лёг на кровать.

Полина снова отвернулась.

Прошло несколько минут.

Кондиционер работал слишком сильно.

Максим почувствовал холод даже под одеялом.

Он посмотрел на диван.

Полина лежала, свернувшись.

— Возьми одеяло.

— Мне нормально.

— Я не спрашивал.

— А я не просила.

— Полина.

Она тяжело выдохнула, встала и подошла.

Максим протянул край одеяла.

Она потянула.

Он не отпустил сразу.

Полина подняла взгляд.

На секунду между ними снова возникла та самая опасная близость.

Максим первым разжал пальцы.

— Забирай.

— Спасибо.

— И спи.

Она вернулась на диван.

Максим закрыл глаза, но не помогло. Он слишком хорошо чувствовал её присутствие — не тело, не запах, а сам факт: та, кого он четыре месяца не мог найти, теперь была беременной в его комнате и несколько часов назад согласилась однажды уйти из жизни собственного ребёнка ради того, чтобы ребёнок жил лучше.

Максим сел.

— Чёрт.

Полина приподнялась.

— Что случилось?

— Ничего.

— Вы опять злитесь?

— Я почти всегда злюсь.

— Это заметно.

Он посмотрел на неё.

— Знаешь что? Ложись на кровать.

— Мы уже это обсуждали.

— Я ухожу вниз.

— Куда?

— В кабинет.

— Из-за меня?

— У меня работа.

Полина посмотрела на часы.

Было далеко за полночь.

— Конечно.

— Не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Именно это и раздражает.

Он схватил футболку.

Полина вдруг сказала:

— Я вас не боюсь.

Максим остановился.

— Что?

— Сейчас не боюсь.

Он медленно повернулся.

Она сидела на диване, прижимая одеяло к плечам.

— Но в ту ночь боялась? — спросил он.

Полина замолчала.

И этого оказалось достаточно.

Максим отвёл взгляд. Во рту вдруг стало сухо.

— Ложись на кровать, — повторил он уже без раздражения. — Дверь закрой изнутри. Я не вернусь до утра.

— Максим…

— Спи.

Он вышел.

На этот раз дверь закрыл тихо.

В кабинете он не открыл ни одного документа.

Просто сел в кресло и долго смотрел на тёмный монитор.

Через несколько часов стало ясно, что сна всё равно не будет.

***

Утром Сергей Лебедев положил перед Максимом две одинаковые папки.

— Я составил так, как вы просили.

Максим пробежал текст глазами.

Сергей наблюдал молча.

— Что? — спросил Максим.

— Ничего.

— Ты всегда так смотришь, когда хочешь что-то сказать.

— Тогда скажу. Вы уверены?

— В чём?

— В том, что хотите подписывать именно это.

Максим закрыл папку.

— Если ребёнок мой, он будет жить со мной.

— Я услышал это вчера.

— Тогда в чём вопрос?

— В формулировке «мать прекращает участие в жизни ребёнка».

Максим нахмурился.

— Мы не обсуждаем юридическую лекцию.

— Я ваш юрист. Иногда это моя работа.

— Сейчас твоя работа — зафиксировать договорённость.

Сергей выдержал его взгляд.

— Хорошо. Но обе стороны должны понимать текст.

— Она поймёт.

— И прочитает.

— Если захочет.

Дверь открылась.

Полина вошла сама.

На ней была вчерашняя одежда.

Та же сумка висела на плече.

Сергей встал.

— Полина Белова?

— Да.

— Сергей Лебедев.

Он протянул руку.

Полина пожала её.

Максим почему-то заметил, что с Сергеем она говорит спокойнее.

Это раздражало.

— Садись, — бросил он.

Полина посмотрела на него.

— Доброе утро и вам.

Сергей кашлянул, пряча улыбку.

Максим проигнорировал.

— Вот договор.

Сергей протянул ей одну копию.

Полина открыла первую страницу.

Читала внимательно.

Максим ждал.

Через минуту его терпение закончилось.

— Мы вчера всё обсудили.

— Я знаю.

— Тогда что ты ищешь?

— Сколько стоит моё исчезновение.

Сергей поднял взгляд.

Максим сжал челюсть.

— Сумма указана в приложении.

Полина нашла страницу.

Её лицо не изменилось.

— Много.

— Тебе хватит начать заново.

— После того как я оставлю ребёнка.

— Если он мой.

Полина перевернула страницу.

— Здесь написано: после подтверждения отцовства ребёнок остаётся с вами. Я не претендую на проживание вместе с ним. Получаю выплату и уезжаю.

— Да.

— И больше не вмешиваюсь.

— Да.

Она подняла глаза.

— Даже если он когда-нибудь спросит обо мне?

Максим на секунду задержался с ответом.

— Мы говорили об этом.

— Нет. Вчера вы сказали «исчезаешь из моей жизни». Здесь написано «из жизни ребёнка».

Сергей посмотрел на Максима.

Максим почувствовал раздражение.

Потому что разница была.

И потому что Полина её заметила.

— Если ребёнок мой, — медленно сказал он, — я сам решу, что и когда ему рассказывать.

Полина смотрела долго.

Потом опустила глаза к документу.

— Хорошо.

— Вот опять.

— Что?

— Ты говоришь это так, будто…

Он замолчал.

Полина закончила за него:

— Будто вы ведёте меня на казнь?

Максим ничего не ответил.

Сергей отодвинул ручку ближе к ней.

— Полина, вы можете дочитать всё.

— Я дочитаю.

Она действительно дочитала до последней страницы. Ни разу не попросила изменить сумму, не попросила машину, квартиру или украшения. Только один раз надолго остановилась на строке о ребёнке.

Потом взяла ручку.

Максим неожиданно сказал:

— Ты можешь ещё подумать.

Полина посмотрела на него.

— А что изменится?

— Может быть, передумаешь.

— И что тогда?

Он не ответил.

Потому что сам не знал.

Она поставила подпись.

Полина Белова.

Ровно.

Без дрожи.

Сергей взял вторую копию.

— Здесь тоже.

Она подписала.

Максим поставил свою подпись следом.

Сергей подписал обе как свидетель и разделил экземпляры.

Один положил перед Максимом.

Другой — перед Полиной.

— У каждого своя копия.

Полина взяла договор и убрала в сумку.

Всё.

Вчера это была угроза.

Сегодня — бумага с двумя подписями.

Максим вдруг почувствовал себя хуже, чем ожидал.

Он сам этого хотел.

Так почему не было никакого облегчения?

— Собирайся, — сказал он.

— Куда?

— Домой.

— К вам домой.

— Да.

— Ваша семья знает?

— Узнает.

Полина тихо рассмеялась.

Без радости.

— Очень обнадёживает.

— Там тебе будет где жить. Врач. Еда. Всё необходимое.

— А кем я там буду?

Максим замолчал.

Полина ждала.

Он мог сказать правду.

Женщиной, которая, возможно, носит его ребёнка.

Но тогда пришлось бы объяснять слишком многое.

— Временной помощницей по дому.

Полина уставилась на него.

— Простите?

— Формально.

— Беременной помощницей?

— Не драматизируй.

— Я даже не знаю, что здесь ещё можно драматизировать.

Сергей отвёл взгляд.

Максим встал.

— Тебе не придётся делать тяжёлую работу.

— Как щедро.

— Полина.

— Я поняла.

Она подняла сумку.

Максим посмотрел.

— Это всё?

— Да.

— Все вещи?

— Да.

В одной сумке уместились двадцать лет её жизни: несколько вещей, документы и теперь ещё договор о том, что после рождения она оставит ребёнка ему.

Максим отвернулся.

— Пойдём.

Они вышли из кабинета.

У лифта Полина остановилась.

— Максим.

— Что?

— Я выполню свою часть.

Он посмотрел на неё.

— Какую именно?

— Если ребёнок ваш, я уйду.

Слова ударили сильнее, чем подпись.

Максим нажал кнопку лифта.

— Сначала роди.

Двери открылись.

Полина вошла.

Максим последовал за ней.

Через несколько минут они уже сидели в машине.

Полина прижимала сумку к коленям.

Максим завёл двигатель.

— Одно правило.

Она повернулась.

— Ещё одно?

— В доме моей семьи не устраивай сцен.

— Если меня не будут унижать, не буду.

— И держись своего места.

Полина посмотрела на него спокойно.

— Вы сами только что отвезли меня туда, где моего места нет.

Максим ничего не ответил.

Машина выехала с парковки.

В кармане его пиджака лежал подписанный договор.

В сумке Полины — второй экземпляр.

Через час она должна была войти в дом Воронцовых.

Дом, где жила его мать.

Куда регулярно приезжала его невеста.

И где никто ещё не знал, что Максим привозит с собой беременную девушку, которую собирается однажды заставить исчезнуть.

Полина поняла, насколько далеко её жизнь ушла от прежней, ещё до того, как машина остановилась. За высоким забором начиналась другая реальность: охрана открыла ворота без вопросов, машина скользнула по длинной дорожке мимо ухоженных деревьев и замерла у светлого трёхэтажн

Кира Орлова приехала после обеда, и Полина узнала об этом раньше, чем увидела её. В доме вдруг стало больше движения: домоправительница попросила приготовить чайный стол в малой гостиной, Елена переоделась, а Максим, с утра работавший из кабинета, спустился вниз ра