Когда София Белова исчезла, она оставила после себя незаправленную постель, пустую комнату и короткую записку на кухонном столе.

«Простите меня. Я не могу выйти за человека, которого не люблю. Не ищите меня».

Виктор Белов перечитал эти две строчки трижды, а потом сел так резко, будто ноги перестали его держать. Раиса стояла напротив, прижав ладонь ко рту. За окном тянулись их сады, дальше начинались земли Вороновых — огромные, ухоженные, почти бесконечные. Именно из-за этих земель за тринадцать лет до побега Софии два друга едва не стали врагами.

Максим Воронов всегда хотел расширяться. Техника, стада, сады, переработка — всё росло, и только участок Беловых разрезал его владения надвое. Виктор продавать землю отказался. Они ругались месяцами, пока однажды за рождественским столом не придумали решение, которое тогда показалось им почти гениальным.

Совместное предприятие. Общий бизнес. И брак старших детей — Михаила Воронова и Софии Беловой. Михаилу было двенадцать. Софии — одиннадцать. Никто не спросил детей, чего они хотят.

— Это гарантия, — говорил тогда Максим. — Семья не предаст семью.

Виктор подписал. С того дня Софию начали растить не как дочь, а как будущую жену Воронова. Светлана Воронова учила её сидеть ровно, говорить тихо, выбирать «правильные» платья и не спорить со старшими. Родители хранили её документы у себя. Университет ей не разрешили — слишком много свободы для девушки, у которой уже есть предназначение.

София терпела. Ради матери. Ради отца. Ради младших — Виталия и Юлии. А потом в Светлое приехал передвижной цирк. Артём Савин выступал клоуном, но без грима оказался высоким, смешливым и удивительно тёплым человеком. Он заметил девушку, которая сидела в первом ряду с таким грустным лицом, будто пришла не смеяться, а прощаться со своей жизнью.

Он заговорил с ней после представления. Она оттолкнула его. Он пришёл снова. Через неделю София впервые за много лет смеялась не потому, что этого от неё ждали. Через месяц она поняла, что влюбилась.

Когда цирк собрался уезжать, Артём спросил:

— Поедешь со мной?

София знала, что случится, если она скажет «да». Отец лишится части бизнеса. Вороновы потребуют компенсацию. Семья назовёт её предательницей. Но она также знала, что случится, если останется. Она станет женой человека, которого почти не знает, потому что два отца когда-то решили, что дети — удобнее любого договора.

В ту ночь София сложила в рюкзак несколько платьев, фотографию семьи и ушла. Теперь Виктор сидел на кухне с её запиской в руке и смотрел на жену.

— Максим нас уничтожит.

— Есть выход, — тихо сказала Раиса.

Он поднял голову. Она не произнесла имя сразу. Ей самой было страшно.

— Юля.

Виктор побледнел.

— Нет.

— А что ещё? Отдать землю? Развалить всё, что строили наши родители? Судиться с Вороновыми годами?

— У Юли есть Андрей.

— У Софии тоже оказалось сердце, — резко ответила Раиса. — И мы это заметили слишком поздно.

Виктор отвернулся к окну. Юлия была полной противоположностью старшей сестры. Невысокая, мягкая, смешливая. Её не держали на коротком поводке. Она училась, помогала отцу с документами и с тринадцати лет была влюблена в Андрея Лебедева — сына местного торговца, который вырос рядом с ней.

Они все знали, что Юля собирается за него замуж.

— Она нас возненавидит, — сказал Виктор.

— Возможно.

— Михаил даже не согласится. Софию готовили к этому браку всю жизнь. Юля для Вороновых…

Он не закончил. Через два часа они уже сидели в кабинете Максима. Максим выслушал всё молча. Светлана смотрела на Беловых так, будто именно они испортили вещь, которую она заказала много лет назад.

Михаил стоял у окна. Ему было двадцать пять. Через несколько дней он собирался уехать в Нью-Йорк на учёбу.

— София сбежала с циркачом, — сухо сказал Максим. — Значит, Белова нарушила договор.

— Я предлагаю замену, — произнёс Виктор, чувствуя, как каждое слово превращает его в худшего отца на свете. — Юлию.

Светлана нахмурилась.

— Она не подготовлена.

— Она образованная, — быстро сказала Раиса. — И через пять лет закончит обучение.

Максим посмотрел на сына.

— Михаил?

Тот даже не повернулся сразу.

— Мне всё равно, кто из дочерей Белова выполнит обязательство.

Виктор закрыл глаза. Вот и всё. Так легко. Будто речь шла не о жизни его ребёнка, а о замене одной единицы товара другой.

— Тогда решено, — сказал Максим. — Через пять лет Михаил вернётся. Юлия закончит учёбу. Они поженятся.

— Юля не знает, — прошептала Раиса.

Светлана холодно улыбнулась.

— Значит, у вас есть пять лет, чтобы её подготовить.

Виктор вышел из дома Вороновых с чувством, что только что предал вторую дочь вслед за первой. Он пообещал себе найти другой выход. За пять лет можно изменить очень многое. Можно заработать деньги. Переписать договор. Уговорить Максима. Выкупить долг. Продать часть бизнеса.

Можно спасти Юлю. Именно так он говорил себе, когда в тот же вечер увидел младшую дочь у ворот. Юлия сидела на велосипеде, смеялась и спорила с Андреем, кто первым доберётся до реки. Андрей дёрнул её за косу, она ударила его по плечу, и оба помчались вперёд.

— Папа! — крикнула Юля. — Мы скоро!

Виктор поднял руку в ответ. Он не сказал ей ничего. Ни в тот день. Ни через месяц. Ни через год.

Пять лет Юлия Белова строила жизнь, не зная, что её имя уже стоит там, где раньше было имя сестры.

Через пять лет Михаил Воронов закрыл дверь своей нью-йоркской квартиры и отдал ключ хозяину. Учёба закончена. Чемоданы собраны. Билет в Краснодар лежал в телефоне. Оставалось выполнить ещё одно старое обязательство. Жениться. Михаил не видел в этом трагедии. Любовь никогда не входила в его список необходимых условий. Брак закрепит отношения двух семей, снимет один давний вопрос и позволит ему сосредоточиться на расширении бизнеса.

Его не интересовало, похожа ли Юлия Белова на Софию. Честно говоря, он едва помнил её.

— Ты даже не нервничаешь? — спросила Маргарита, когда они ехали в аэропорт.

— Из-за чего?

— Совсем скоро ты можешь быть женат.

— Если это решает вопрос, лучше сделать быстро.

Рита рассмеялась.

— Боже. Какая романтика.

Михаил отвернулся к окну. Романтика его действительно не интересовала. В Светлом Максим встретил сына крепким рукопожатием, Светлана — объятиями и десятком вопросов. Уже за завтраком отец перешёл к главному.

— Виктор знает, что ты вернулся. Пора прекратить этот цирк с Лебедевым.

— Какой цирк?

— Юлия до сих пор с ним.

Михаил поднял глаза от кофе.

— И?

— И ты собираешься на ней жениться.

— Это проблема Виктора. Он должен был предупредить дочь.

— Пять лет должен был.

Максим усмехнулся.

— Не беспокойся. Если Беловы не справятся, у меня есть запасной вариант.

Михаил не спросил какой. Тогда ему казалось, что это его не касается. В тот же день в трёх километрах от усадьбы Вороновых Юлия Белова считала минуты до собственной свадьбы — только совсем с другим мужчиной.

Андрей позвонил ей перед обедом и велел прийти к реке.

— Если это опять твой «сюрприз», из-за которого я испачкаю туфли, я тебя убью, — предупредила она.

— Приходи и убивай.

Он ждал на траве с пледом и корзиной еды. Высокий, худой, с длинными тёмными волосами и теми чертами, которые Юля любила рассматривать с детства. Они были вместе почти всю жизнь. Когда ей было тринадцать, а ему одиннадцать, это называли детской глупостью. Через два года Андрей впервые поцеловал её. Когда Юля в пятнадцать решила, что готова отдать ему всё, он отказался.

— После свадьбы, — сказал тогда Андрей. — Иначе я сам себе не поверю.

С тех пор он не стриг волосы. Шутил, что обрежет их в утро их свадьбы. Теперь он усадил Юлю на плед и не выдержал даже минуты.

— Кредит одобрили.

Юля замерла.

— Что?

— Дом. Наш дом. Банк одобрил ипотеку.

Она бросилась ему на шею так резко, что Андрей едва не опрокинул корзину.

— Правда?!

— Правда.

— Тогда всё! Всё, Андрей! Папа больше не скажет, что нам рано. Мы завтра идём в ЗАГС, потом в церковь, потом…

— Потом я наконец стригу волосы.

Юля расхохоталась и поцеловала его. У неё кружилась голова от счастья. Год они откладывали деньги на первый взнос и свадьбу. Год считали каждую покупку. И вот впервые их будущее перестало быть мечтой.

Вечером Юлия ворвалась домой босиком — туфли несла в руке, потому что от жары ноги гудели. На кухне мать помешивала рагу, отец чистил картофель.

— У меня новость!

Родители переглянулись. Юля не заметила.

— Андрей получил ипотеку! Мы покупаем дом. Завтра пойдём подавать заявление. Ну? Почему вы молчите?

Раиса положила нож.

— Юлечка…

Что-то в её голосе заставило улыбку исчезнуть.

— Что?

Виктор не смотрел на дочь.

— Ты выйдешь замуж.

— Ну да. Именно это я и сказала.

— Но не за Андрея.

Юля рассмеялась. Никто не ответил.

— Очень смешно. За кого ещё?

Виктор наконец поднял глаза.

— За Михаила Воронова.

Смех умер.

— Нет.

— Пять лет назад, после ухода Софии…

— Нет.

— Мы договорились с Максимом, что ты займёшь её место.

Юлия медленно поставила туфли на пол.

— Вы договорились?

— Мы искали другой выход.

— Пять лет?

— Да.

— Пять лет вы смотрели, как я строю жизнь с Андреем, коплю на свадьбу, выбираю дом, и молчали?

Раиса схватила её за руку.

— Мы надеялись решить всё иначе.

Юля выдернула ладонь.

— Тогда решите.

Виктор тяжело выдохнул. И рассказал остальное. О неудачных вложениях. О деньгах Максима, которыми тот закрыл часть убытков. О земле, использованной как обеспечение. О том, что если договорённость рухнет сейчас, Беловы могут потерять намного больше, чем восемнадцать лет назад.

— Подадим в суд, — сразу сказала Юлия. — Оспорим всё.

— На что? — спросил отец. — У нас нет денег на годы войны с Вороновыми.

— Тогда продадим что-нибудь.

— Всё ценное уже связано с долгом.

Юля смотрела на него и не узнавала.

— Виталий знает?

— О финансовых проблемах — да.

— А о том, что вы продали меня?

— Юля!

— Как это ещё назвать?

Раиса заплакала. Виктор побледнел. Юлия почувствовала, как вместе с яростью поднимается другое чувство — страшное, липкое. Вина. Потому что за окном была земля, на которой выросли её родители. Дом. Сады. Работа десятков людей.

И потому что родители любили её. Это делало всё только хуже. Если бы они были чудовищами, было бы легче уйти.

— Я не выйду замуж без любви, — сказала Юля.

— Михаил уже вернулся, — тихо произнёс отец.

Она замерла.

— Что?

— Сегодня.

Юля ничего больше не сказала. Развернулась и ушла в свою комнату. Только закрыв дверь, она вспомнила, как несколько часов назад Андрей смеялся у реки и говорил о ключах от их будущего дома.

А внизу её родители обсуждали свадьбу, о которой она не знала.

С мужчиной, который уже вернулся, чтобы забрать то, что считал своим.

Юлия не спала почти всю ночь. В три пятьдесят пять скрипнула оконная рама. Она даже не испугалась.

— Ты когда-нибудь начнёшь пользоваться дверью? — хрипло спросила она.

Андрей пролез внутрь, улыбаясь.

— Когда твой отец перестанет смотреть на меня так, будто я пришёл украсть его единственную корову.

Он лёг рядом и сразу притянул её к себе.

— Ну? Что они сказали? Когда свадьба?

Юля открыла рот.

«Меня выдают за другого. И жених — не ты».

Слова не вышли. Она спрятала лицо у него на груди и заплакала. Андрей мгновенно перестал шутить.

— Юль? Что произошло?

Она не ответила.

— Они опять хотят, чтобы мы подождали?

— Они не могли… — только и выдавила она. — Не могли так со мной.

Андрей гладил её по волосам, спрашивал, пытался успокоить, но Юлия плакала, пока не уснула от усталости. Утром его уже не было. На тумбочке лежала записка: «Я найду тебя после работы. Что бы ни случилось, мы решим».

От этих слов стало ещё больнее. Юлия ушла из дома без завтрака. Это была глупая детская месть родителям, и к десяти утра желудок уже урчал так громко, что Григорий Павлович посмотрел на неё поверх очков.

— Белова, если собираешься падать в обморок, сначала закончи отчёт.

— Очень человечно.

— Я старый. Мне можно.

Юля впервые за утро улыбнулась. Работа хотя бы не спрашивала, кого она любит и за кого обязана выйти. К полудню всё испортилось. Григорий Павлович позвонил из главного дома Вороновых и попросил принести папки с договорами. Нужной флешки Юлия не нашла, пришлось собирать бумажные копии.

Она попросила Надежду занести папки вместо неё. Почти получилось. Юля уже собиралась уйти, когда услышала:

— Юлия?

Светлана Воронова стояла в холле. Высокая, безупречно одетая, с тем же выражением лица, которое Юля помнила с детства: сначала осмотр, потом приговор. Взгляд Светланы прошёлся по её фигуре.

— Да. Работы будет много.

— Простите?

— Платье. Две недели — почти ничего. И тебе срочно нужна диета.

Юлия застыла.

— Мне нужно вернуться в офис.

— О, не глупи. Теперь у тебя другие приоритеты.

Светлана взяла её под локоть.

— Маргарита снимет мерки. В пятницу будет помолвочный ужин.

Юлия резко остановилась.

— Какой ещё ужин?

— Ваш.

— У меня нет помолвки.

Светлана впервые удивилась.

— Михаил уже договорился о дате. Через две недели вы должны явиться в ЗАГС. Церемонию он тоже распорядился подготовить.

У Юлии зазвенело в ушах.

— Он что сделал?

Светлана потянула её дальше, словно вопрос был неважен. В мастерской Маргарита сидела над эскизом. Увидев Юлю, она подняла брови.

— Почти не изменилась. Только в ширину.

Юлия медленно повернула голову.

— Рита.

— Что?

— Ещё одно слово о моём теле — и мерки будете снимать с манекена.

Маргарита моргнула. Светлана нахмурилась.

— Не начинай. За две недели хороший диетолог…

— За две недели я могу только перестать слушать людей, которые считают мой вес семейным проектом.

Юлия сама удивилась, что голос не дрожит. Но когда Светлана снова произнесла «свадьба через две недели», выдержка кончилась. Юля развернулась и почти выбежала из комнаты. В коридоре она врезалась в мужчину. Высокий. Тёмные волосы. Холодные серые глаза.

Михаил. Она узнала его не сразу. Он удержал её за плечи, чтобы она не упала.

— Юлия?

Она сбросила его руки.

— Не трогайте меня.

И убежала. Михаил вошёл в мастерскую.

— Что произошло?

— Не знаю, — сказала Маргарита. — Мама сказала про свадьбу.

Он перевёл взгляд на Светлану.

— Ты сказала ей?

— А она не знала?

В комнате повисла тишина. Михаил закрыл глаза на секунду.

— Я собирался поговорить с ней вечером.

— Какая разница? — Светлана пожала плечами. — Всё уже решено.

Михаил посмотрел вслед Юлии.

— Рита, делай эскизы. Завтра она вернётся на мерки.

Юлия этого уже не слышала. Она бежала к реке, пока не заболело в боку. Только на знакомой тропе остановилась, согнулась, пытаясь отдышаться, и выругалась сквозь зубы. Две недели. Он поставил дату. Не спросил её.

Не позвонил. Даже не встретился. Просто решил. Телефон дрогнул в ладони. Сообщение от Андрея:

«Где ты?»

Юлия посмотрела на реку. На место, где вчера они праздновали одобренную ипотеку. На место, где ещё вчера она была уверена, что знает, как будет выглядеть её жизнь. Она набрала:

«Приходи сюда. Сейчас».

Ответ пришёл сразу.

«Буду через десять минут».

Юля села на траву и впервые за сутки почувствовала не только страх. Злость. Когда Андрей придёт, она расскажет ему всё. Про договор. Про долг. Про Михаила Воронова.

И про свадьбу, которую назначили через две недели без её согласия.